Размышления

Пророки приносили людям знание о морали и Боге, а учёные — знание о законах мироздания. И те, и другие ведут человечество из мрака к свету.

Я верю, что истинный учёный — наследник пророка. Не по сану, а по призванию: выводить людей из невежества к свету знания. В нашем роду это выражено даже в имени — Ilm (знание) и Nur (свет).

Когда открытие облегчает страдания людей или развивает их разум, оно становится служением. В исламской традиции есть понятие садака — непрекращающееся благодеяние: знание, которым люди пользуются и после смерти учёного, остаётся таким благом. А разум (акль) — величайший дар Творца; развивать его в других и есть путь мудрости.

Опасность возникает там, где материальное потребление становится единственной целью. Общество, потерявшее нравственную опору, теряет и иммунитет к соблазну власти и наживы. Знание без совести не спасает — оно вооружает.

Яснее всего это видно в новых технологиях. Искусственный разум способен избавить мир от голода, болезней и нехватки ресурсов — и это было бы великим благодеянием. Но та же сила в руках жадности легко превращается в инструмент контроля и неравенства. Дело не в машине, а в человеке, который ею управляет.

История учит, что на всякое действие рождается противодействие. Надежда — в том, чтобы знание оставалось открытым и общим, а не собственностью немногих, и чтобы им управляла совесть, а не расчёт. Если победит разум и та самая пророческая миссия учёного, любая технология станет щитом, а не ядом.

Мы творим историю своим умом — как завещали нам предки.

Для меня было большой честью быть учеником легендарного учёного, педагога и создателя научной школы механики в МГУ — Халила Ахмедовича Рахматулина (1909–1988). Великих людей часто окружают легенды, но для меня важнее был реальный опыт живого общения с моим учителем.

Мировое признание

Его «волны разгрузки» изучали во всём мире, включая Принстон, где жил Эйнштейн. Несмотря на все регалии — Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинских (1945, 1949) и Государственной (1981) премий, — он оставался внутренне свободным человеком. Он мог позволить себе иронию над системой, которой служил, потому что служил он не «партии», а Науке и Истине.

Про формулу социализма

11 февраля 1981 года он прилетел в Самарканд, в СамГУ имени А. Навои, чтобы забрать меня в Москву, в МГУ. Мы устроили утреннее чаепитие в гостинице «Интурист», куда пришли видные учёные Самарканда. Мне запомнилось несколько моментов его речи.

Тогда многим казалось, что система незыблема. Но он уже видел «трещины в фундаменте». Как большой учёный в кругу своих, он позволял себе быть искренним и честно оценивать время — и фактически предсказал будущее целой державы. Он предчувствовал драматичный финал нашей Родины, до последнего дня чувствуя ответственность за судьбу науки и страны. Именно тогда он с болью говорил, что созидательная энергия уходит в пустую идеологию, и видел абсурдность некоторых догм через призму строгой математики.

Его тревога, которую мы почувствовали, была характерна для лучших представителей технической и научной элиты того времени — по нескольким причинам:

1. Технологическое отставание. Как человек, отвечавший за оборонные проекты, аэродинамику и сложные системы (парашюты, аэростаты, волновые процессы), он видел, что бюрократия и «застой» в партийном аппарате начинают тормозить научный прогресс. Ироничная формула про «социализм минус электрификацию» была не просто шуткой — это был горький математический вывод о том, что идеология перестаёт подкрепляться реальным развитием.
2. Критика партократии. Будучи выходцем из народа (пройдя путь от рабфака до академика), Рахматулин остро чувствовал разрыв между лозунгами КПСС и реальной жизнью. Его ирония в адрес «некоторых членов партии» в 1981 году — свидетельство того, что он видел деградацию партийной верхушки, всё больше состоявшей из карьеристов, а не созидателей.
3. Ответственность перед будущим. Он часто упоминал внука Сашу в контексте «сложных задач». Возможно, его тревога за внука была не только из-за учебников, но и из-за того, в каком мире этому ребёнку придётся жить, если «застой» не сменится качественным рывком. Его внук, Александр Шамильевич Рахматулин, позже тоже пошёл по научной стезе, став физиком-математиком и продолжив династию.

Введение

По состоянию на 2026 год урановая промышленность Узбекистана декларирует амбициозные планы — в рамках государственной стратегии планируется довести ежегодную добычу урана до 7 200 тонн к 2030 году.

Суммарные запасы урана в недрах Узбекистана официально оцениваются в 139 000 тонн. Однако практикующие геологи и инженеры, исследования которых проводились в Центральных Кызылкумах, знают скрытую изнанку этих цифр. Реальная отработка ключевых эксплуатируемых месторождений достигла более 40%, а данные государственной геологической службы по запасам категории С1 исторически расходились с жесткой эксплуатационной разведкой рудоуправлений вплоть до 20%.

Проблемы современной урановой индустрии

1. Кольматация и истощение пластов

При отработке пластов остаточный уран в основном заперт в слабопроницаемых, глинистых или высококарбонатных зонах. Экстенсивный метод — закачка сверхнормативных объемов серной кислоты — приводит к экологической катастрофе подземных вод. Кислота вступает в реакцию со вмещающим кальцитом, образуя гипс. Пласт намертво «слепнет» (кольматируется), приемистость скважин падает до нуля, а концентрация урана в продуктивных растворах снижается до критического минимума. Метод подземного скважинного выщелачивания (ПВ) с применением безрассудного нагнетания серной кислоты, при котором должным образом не используются барражные скважины, навсегда уничтожает стратегический резерв Центральных Кызылкумов — подземные водоносные горизонты, рекультивация которых потребует сотен миллионов долларов.

2. Технологичные решения

Решение №1. Способ подземного выщелачивания урана (патент № IAP 05336)

Фундаментальная основа химии урана — перевод инертной, нерастворимой четырехвалентной формы (U⁴⁺) в подвижную шестивалентную (U⁶⁺).

Вместо закупки чистой кислоты на глубоких пластах месторождений Северного рудоуправления (СевРУ) была внедрена и испытана гениальная синергия уранового и золотого производств. Технология использовала жидкие сульфидные отходы комплекса биоокисления золотых руд ГМЗ-3 (Кокпатас).

• В пласт подавался бесплатный биореагент, содержащий культуру бактерий Acidithiobacillus ferrooxidans и двухвалентное железо (Fe²⁺).
• Параллельно через специализированные узлы нагнетался технический кислород и сбалансированная питательная среда для поддержания живучести бактерий в анаэробных условиях недр.
• Бактерии непрерывно регенерировали железо в трехвалентную форму (Fe³⁺), которая выступала мощнейшим идеальным окислителем, переводящим U⁴⁺ → U⁶⁺ без закисления пласта.
• Результат: Стабильная проницаемость недр и колоссальный съем — более 80 тонн закиси-окиси урана всего с одного технологического участка.

Решение №2. Бескислотная добыча технической водой (опыт Кетменчи)

Еще 30 лет назад, в середине 1990-х годов, в условиях экономического хаоса, на месторождении Кетменчи был доказан геохимический факт: уран там изначально находится в естественной шестивалентной форме (U⁶⁺) благодаря вековой природной инфильтрации кислородных вод.

Авторами метода была внедрена добыча простой технической водой с растворенными газами, без единой капли серной кислоты. Вода мягко вымывала готовый уранил-ион, обеспечивая практически нулевую себестоимость по реагентам и абсолютную экологическую чистоту.